ЛЮДОЕД.

Грешить – значит не знать. Как приятно не знать!

“Незнание не освобождает от ответственности”.

Но ведь я не знал. А он был такой вкусный. Она сопротивлялась, но я думал, что ей нравится. Да, я отобрал у них и деньги и вещи тоже. Но у них еще много осталось. Зачем им столько? А МНЕ НАДО.

Я не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю.

Что, грех? А церковь на что? Я хожу. Вот у меня и крестик есть. В прошлом месяце в церковь ходил. Я БОГУ МОЛЮСЬ. Во как!

Еще как молюсь.

А ты, парень, ничего. На вид такой жирненький. Если поджарить. Да с лучком, с картошечкой.

Да,меня освободили. По подписке о невыезде. А зачем мне выезжать? У соседки вон дочка подрастает. Дети на детской площадке гуляют. Вкусненькие такие, плотненькие. Пусть гуляют, мясца нагуливают.

Не знаю и знать не желаю. Я вон может в партию вступлю. Выберу подходящую и вступлю.

МЫ ВСЁ ТЕ ЖЕ.

“Кажется, Солженицын в одной из своих книг писал, что народ, который не примирился со своим прошлым, не сможет разрешить ни одной проблемы в будущем. И на самом деле, это имеет отношение ко всем нам: пока мы отворачиваемся от нашего прошлого, закрываем на него глаза, не желаем о нем помнить, мы не способны решать проблемы ни настоящего, ни будущего.

Я могу рассказать о своем грехе или проступке, но каяться я не могу, не потому, что не признаю его за грех, а потому что у меня абсолютное ясное чувство: человек, который совершил его двадцать – двадцать пять лет назад, – не я. Я уже не тот человек, тот человек умер, я могу описать его действия, но не могу от своего лица принести за них покаяние, потому что я – не он».

дается жить и проживать заново, с неизбежностью возвращаться во все неладные, болезненные, уродливые ситуации нашего прошлого с тем, чтобы изнутри обретенной зрелости разрешить их, развязаться с ними, как развязывают узлы и отпускают на свободу”.

Мы не он? Ах, митрополит Антоний, мы еще “он”. Все тот же советский народ.