лето

Лето идет, и когда оно придет, оно не остановится на достигнутом и захочет повториться. будут еще пожары и наводнения, выборы замечательных вождей и покупки доступных продуктов, запустим еще, чтоб мы да не запустили, мы так запустим, мало не покажется, покажется солнце из за туч, тучи развеются, запоют певуны, о чем надо, о том и запоют, мусорные свалки подойдут и зайдут в каждый дом, в голове у тебя мусор, пусть и снаружи будет мусор. дети играют, играют на свалках, на стройках, на развалинах твоей мечты и мечты твоей подруги и прочих друзей и подруг, дети играют, когда доиграются, взойдет солнце и не узнает планету.

наше Время.

наше Время

оно пришло

оно настало

в конечном счете, наступило

оно нас до смерти достало

и историческое было

его мы переизбирали

и даже иногда любили

и наши дети умирали

не понимая, что убили.

родина любимая моя

Приятно опять увидеть тебя.

Опять тебя увидеть.

Но ты убеждена в своей неотразимости.

Как молоды твои старики.

Юность впадает в детство.

Дети, как старички, лезут зарабатывать и зарабатывают.

Ты становишься все стихийнее.

И свои стихийные бедствия научилась правильно продавать.

Стихи.

Мартин Светлицкий.

Перевод Игоря Белова.

Совращение

В сто раз, наверное, было бы проще,
если бы я ошибался. Но я прав:
ты - самое лучшее место в этом городе,
его центральный пункт.

Когда возвращаюсь в город - возвращаюсь к тебе.
Города просто нет, если
здесь нет тебя. Падают
декорации. Остается пепелище. Руины.

Ночью тебя можно найти на мосту потерянных
ключей, перьевых ручек и документов.
Город останется, если захочешь.
Город исчезнет, если захочешь.

Посмертная корреспонденция

Итак, в какой-то степени я не был тебе верен.
Мир существовал, а это отвлекает. Я просыпался
и жил, двигался, ел, разговаривал,
пил вино и играл в людские игры, ездил
поездом и позировал перед камерами, отвлекался,
прости.

Итак, в какой-то степени я не была тебе верна,
чем-то была занята в других городах, с другими
людьми, кроме тебя, у меня были времена года,
животный мир, деревья, войны, дети, большое
жизненное пространство. Лишь теперь я останусь с тобой,
прости.

И теперь все будет? Ничего не будет.
Шляпы и крыши, кроны деревьев, высотки,
шоссе и железнодорожные пути, реки
все расплывается перед твоими глазами.
Я позволила себе
кое-что дописать на твоей открытке,
прости.

Первый снег

За стеной сад но эхо такое
словно там еще одна комната
мыши почуяли неладное и вывели
свои отряды из этого дома

Белый пес толстый белый ангел
вчера принес весть о тебе я прогнал его
смел осколки разбитого зеркала
умылся растопил печь

Они входят выходят разглядывают все вокруг
я улыбаюсь хотя мог бы убить
когда ты заглянула в окно и подала мне знак бровями
я назло решил не выходить

Я все еще предпочитаю думать что здесь тепло
твои сани в метели не видать мне королевства
я крепко держусь за стол не видать мне королевства
я крепко держусь за стол и зрачки у меня белые

Курение

Спрашивается, почему это некурящие
садятся без зазрения совести на места для курящих?
Почему хотят доминировать?
Почему вечно ходят в обиженных?

Моя маленькая подружка, сигарета.
Я провел с тобой больше времени, чем с кем-то другим.
Мы убиваем друг друга
с нежной привязанностью.

Спрашивается, почему это некурящие
не ценят нашего одиночества,
нашей безумной отваги, нашего
зноя, нашего пепла?

Почему нам так нравятся чужие стихи? Мы любим чужие стихи. Порой больше, чем свои любим. Но кто-то читает и наши стихи. Кому-то они нравятся. Может быть, нас тоже любят? Будем читать чужие стихи. Не будем думать. Рано или поздно, сядем, возьмем в руку карандаш, запишем несколько строчек. Будь что будет.

Чикатило.

Собираются деньги на реставрацию памятника товарищу Чикатило. Места, где провёл юность вождь мирового пичужкинского движения, эффективный менеджер передового людоедства, давно стали любимым местом отдыха наших трудящихся. Приезжают с семьёй и малыми детьми. – Вот здесь дедушка Чикатило любил детей. – А вот, смотри, смотри. КАКОЙ ДЕДУШКА ЧИКАТИЛО БЫЛ ДОБРЫЙ.

Дети слушают, дети запоминают. Тянутся душой к нашему светлому прошлому. Ширятся ряды последователей и продолжателей дела Чикатилы-Пичужкина. Творчески развивается ценный опыт. Мы вступили в новое тысячелетие с хорошим багажом знаний, нам есть чем поделиться с загнивающим Западом. С завистью поглядывает Китай: хоть нас и 2 миллиарда, но и нас могут сожрать. Так им и надо! Мы самые лучшие. И экономисты у нас самые умные. И реформы у нас самые гуманные.

Дети подземелья.

Мы верим. Мы ждем. Не исключено, что мы дождемся. Чего дождемся, пока неясно. Когда будет ясно, тогда уже станет пасмурно. Но не у всех будет зонтики. Под ядерным зонтиком всегда кому-нибудь обязательно не хватит места. Но зато, какие красивые радиактивные грибы вырастут. Как эстетично светиться будут. И вы тоже светиться будете. Долго ли, не знаю. Но ярко будете светиться. До дней последних донца. Какие добрые слова скажет вам из подземного бункера ваш добрый президент. Какой красивый гимн исполнит подземная радиостанция. “Эхо твоего любимого подземелья”.

Верьте! В самое лучшее. В самое прогрессивное. В замечательные грибы, растущие в замечательном по своей мрачности подземелье. В детей. Они цветы. Но хотят кушать. Дети скушают подземные грибы. И будут светиться еще лучше. Кто знает. Может быть, это будут и ваши дети. Свет нашего, самого лучшего, самого светлого подземелья осветит их души. Они потянутся. К чему надо, к тому и потянутся. И если вылезут. А наши дети, они уж непременно вылезут. Ой!!! Ползет, ползет, ползет.

Что? Это еще не он? Ну, слава богу.

ЛЮДОЕД.

Грешить – значит не знать. Как приятно не знать!

“Незнание не освобождает от ответственности”.

Но ведь я не знал. А он был такой вкусный. Она сопротивлялась, но я думал, что ей нравится. Да, я отобрал у них и деньги и вещи тоже. Но у них еще много осталось. Зачем им столько? А МНЕ НАДО.

Я не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю.

Что, грех? А церковь на что? Я хожу. Вот у меня и крестик есть. В прошлом месяце в церковь ходил. Я БОГУ МОЛЮСЬ. Во как!

Еще как молюсь.

А ты, парень, ничего. На вид такой жирненький. Если поджарить. Да с лучком, с картошечкой.

Да,меня освободили. По подписке о невыезде. А зачем мне выезжать? У соседки вон дочка подрастает. Дети на детской площадке гуляют. Вкусненькие такие, плотненькие. Пусть гуляют, мясца нагуливают.

Не знаю и знать не желаю. Я вон может в партию вступлю. Выберу подходящую и вступлю.

СПИД

историческая великая великая до истеричности до истерики судорог потери сознания в беспамятстве насилующая своих детей и внуков так вот как я уже сказал Великая Историческая Эпоха кончилась лечимся от СПИДа пока безуспешно