острова ёжики.

острова – ёжики

не годятся слова

лишь года ёжатся

Валаам  Валаам

ни тебе радости

не твоя грусть

камень там на Ладоге

ну и пусть

камень там на Ладоге

будет дождь

что ж ты, дура, радуешься

куда плывешь

прегрешения вольные и невольные.

Ужин. Наш столик на корме. За стеклом уплывает, не хочет расстаться Валаам. Но все мельче, мельче острова. Сколько их, однако. Не до полусотни ли, однако. Некоторые совсем маленькие. Но как у взрослых, растет на острове сосна. Не сосна, так хоть береза. Не береза, так хоть кустик зелененький. И все радуются свету божьему. Ждут, вот мы вырастем. Вот наш остров станет самым большим. Вот тогда заживем. Ничего не имею против. Живите. Растите.

Ресторанным чаем, скупым чаем из пакетика, запью скупую мужскую слезу. Прощу Валаамским монахам прегрешения вольные и невольные. Берегите мой остров.

Еще запоздалые путешественники записываются на завтрашнюю экскурсию. Еще ждет нас вечер ужасающей и очень живой музыки. Еще не уснуть.

Еще не ушли острова? Ушли. Потонули в сумерках северного короткого лета. Какая тихая погода на Ладоге. Волна почти не чувствуется. Ничего уже почти не чувствуется.

Все прошло.

в твоей земле Валаам.

Прекрасный сытный и вкусный завтрак диалектически переходит в прекрасный вкусный и сытный обед. Вкушаем акриды, запиваем росой.

Звонят в колокола, чертовски хорошо звонят. Кто из моих, из Воскресенских, заканчивал здесь монахом? Кто из дедов-прадедов слушал звон колокольный, крестился, Богу молился. Уезжал на материк, оставался здесь, зимовал. Лежит сейчас в твоей земле Валаам. Иваны не помнящие родства. Нас такими сделала эпоха. Мы сами себя сделали.

Для посещения Центральной усадьбы строго необходима следующая форма одежды: для женщин – платок и юбка, закрытые плечи, для мужчин – брюки.

Кажется, только что приплыли.

Все на борту!!!

Отправление теплохода в рейс.

И поплыли, поплыли твои берега. Смотри, не насмотришься. Опять прощаюсь. И вдруг в этот раз навсегда прощаюсь? Но я и тогда прощался навсегда.

Острова ёжики, с колючками лесов. Боже мой, как я люблю тебя Валаам. Кажется, надо проклинать. Но за что, за что проклинать? Скажу до свиданья.

До свиданья. До свиданья. Звучит другая музыка, тот же лес. Собрана ли черника? Все не уходит. Сколько островов, сколько памяти.

Пора попрощаться.

Монастырская бухта.

Монастырская бухта. Сколько монастырского. Монахи, косяком и в одиночку. Активно и уверенно осваивают. Нас, туристов, здесь нет. Оне здесь главные. Судя по тому, что кое где нагадили и, играя в большое начальство, кое в чем уже заигрались. Оне тут точно главные. Ну всё лучше, чем самовары. Только, вспоминая незабвенного Шмелева, вспоминая надежды наши, молитвы наши неопытные. Ах, опять на те же самые грабли.

Но не будем, не будем. Вот младой мних сходит с палубы. Расчесал браду свою юную. Он себе нравится.

Прибыли овощи и фрукты. Персики и помидоры. Свежим персиком вдарим по Святой Руси. Не введи в искушение. Сохрани и спаси. Может это для очередного президента?

Хорошо обустроена набережная. Дренаж и каменная плитка. Зелень, почти Сочи. Позолота, кое где. Собор в хроническом нескончаемом ремонте. Но огороды, огороды уже действуют. Нашим святым нужны свежие овощи. Вот целой группой. У старшего борода с красивой сединой. Умное лицо. Да, да, среди них есть умные. Впрочем и были. И не надейтесь, будут. Верить в Бога, это не просто, тут надо с умом.

Боже, сколько нас, туристов! Поменее бы нас. Конвейер. Мода на русскую старину, мода на водные виды отдыха, мода на отдых в местах приближенных к святости.

Как давно все было. Валаам Шмелева. Игумен Гавриил. Пастилки тебе хочется, деточка? Изюмчика. Да с изюмчиком и пастилкой соблазн, искушение на остров вползут и многие души погубят. Наивные крестьяне, что они понимали. МЫ, особи с одиннадцатилетним образованием, с образованием высшим и средним, очччень средним, мы о соблазне очень хорошо понимаем, не боимся мы его, пусть он нас боится. Покупаем сувениры, сколько их, сувениров, как они блестят сувениры, какие красивые, уверенные в себе монахи ходят по этой горестной земле. И ничего, ну ничегошеньки не боятся. Приятно. Аж жуть.

А я все-таки иконку купил. Подобрал камешек, настоящий Валаамский гранит. Подделки преследуются законом. Растет на берегу орех, успеет ли поспеть? Коротко лето на Валааме. Как блестит вода, сияет лес, синева небес. Метеор несется не то в Сортавалу, но все же послушно доставляет нас к месту высадки. Два каких-то ряженых финна болтают впереди. Подумаешь. Свою Элисенваару не отдадим врагу. Объявим Финляндии войну и сдадимся в плен.

Коктейль дня. Харвей Уолбангер.

Коктейль дня. Харвей Уолбангер.

Не люблю водку. Апельсиновый сок тоже не люблю.

Какое румяное свежее утро. Воздух чист как поцелуй неизвестно какого существа в эпоху до грехопадения человечества. И все человечество я один. Никаких баб Господь Бог еще не придумал.

Господи! Валаам!!!

Приехали.

Ехать так ехать, сказал попугай, когда кошка тащила его за хвост из клетки.

Пригласили на завтрак. Я съел тебя завтрак. Я не помню, что я съел. Это наверняка было чрезвычайно интересно. Об этом безусловно следовало поведать миру. Съел ли я или съел с аппетитом?

Ничего не изменилось. Все тот же лес ежовьей щетиной покрывает твои острова. Поспела черника, её теперь собирают и пожирают монахи. Завелись теперь такие звери на сказочном острове. Все лучше, чем самовары. Умер последний самовар, вывезен в неизвестность. Вверху за деревьями сияет куполом церквушка. Отцвела сирень. Совсем недавно отцвела, на Валааме все позднее, цветет, поспевает. Раньше приходит зима. Лед на Ладоге растает только в конце мая. Сколько сувениров!!! Сколько киосков. Блястит. Все блястит. Но как честный ёж признаю, есть и хорошие игрушки. Хороших икон пока не приметил. Купил себе кружку. Буду пить, вспоминать тебя, Валаам. Собрал под деревом, под сосной и увезу с собой ТРИ СОСНОВЫЕ ШИШКИ.

Через несколько минут комфортабельный красавец метеор увезет меня на теплоходную экскурсию в Монастырскую бухту в Центральную усадьбу Спасо-Преображенского монастыря.

С огромным интересом я последую за собой, любимым. А ты, читатель, можешь пить коктейль. Самое итальянское дело. В монастыре коктейли лопать.

слабо изученная рептилия.

Животный мир острова Валаам слабо изученная амфибия и рептилия. Благоприятная рептилия ползает и слабо шипит. Хорошо пресмыкается. Гордится, что она самая северо-распространенная. Гадюка. А она и на Валааме гадюка. Гадюка шипит о разном.

Уж уже сыт. И скоро задумается о зимовке.

Зимой.

Зима на Валааме суровая. Зимой по льду Ладоги перейдут лоси. И на Валааме останутся.

Якобы.

Был на Валааме медведь. Был и общался с отшельниками. Отшельники кормили медведя хлебом и уговаривали его принять ислам и не грешить. Медведь обдумывал и взвешивал предложения. Требовал еще хлеба. Отшельники консультировались сначала с Александром I-м, потом с Александром II-м, потом хлеб кончился. Валаам начали бомбить. Медведь уплыл на материк и перешел в буддизм.

Местные лисицы, благожелательные и политически не активные млекопитающие, ловят на Валааме мышей. Мыши на Валааме есть!!! Мыши есть всюду, почему б им не быть на Валааме. Слабо изученные местные птицы уделяют им внимание в рационе своего питания. Жрать что-то всем надо. А какая черника на Валааме!!! 123 вида птиц активно её поедает.

Покидая гостеприимный Валаам, вспоминаешь экологически пластичную местную лисицу. Волка, экстремального туриста, покорителя водных и иных преград. Большого друга местных лосей. Олень в древности был частым гостем на Валааме. Все течет, все куда-то утекает. Вот и срок путевки кончается. Но впереди еще водка. Она еще не вся выпита. Олень приветливо машет нам рогами, передает привет мужу вашей подруги. Обязательно передам, дорогой рогоносец.

Прощай Валаам, родина рыжей полевки и обыкновенной бурозубки.

русалка и водяной

Плавайте теплоходами только нашей линии. Они самые глубоководные. Помню, плыл я над Тускаророй. И на дне только наши. Только наши. Японцы даже обижаются. А чего, спрашивается? А на Ладоге то! А на Черном море!

Мы будем первыми! Всплывем, доплывем до берега. Спокойствие, прежде всего спокойствие. Думаете, там, на дне кому-то хочется нас съесть? Да лучше германского туриста съесть. Лучше экологически чистого туриста из Финляндии.

И если мы достигнем дна. То там такая глубина. И все спокойно. Приватизируй там и тут. Тебя на дне все рыбы ждут. Турист-покойник. Глубоководный бизнесмен, ты, экстремальный наш спортсмен. Сиди и булькай. Когда же бульканью конец. То будет остров Коневец, иль Соловки, иль Валаам, но что-то будет. А там, на небе ничего. Наш водяной. Скорее всего. Тебя русалка не полюбит.

Никто нас не любит. Тонули мы на Александре Суворове, гибли на Адмирале Нахимове, пузыри пускали на Булгарии. И конца края не видно.

Теплоходы наши самые старые в мире. Пассажиры наши самые глупые и легкомысленные. Да, скажут, наш турист не тонет. Пьяному дураку море по колено. Но, во-первых, не все пьют. Во-вторых, не все упьются. В третьих, тебе может не хватить, и ты, безвинно совершенно, погибнешь смертью героя у берегов Антарктиды и антарктический пингвин, сексуальный маньяк, будет клевать твой красивый труп и упиваться твоей славянской кровью.

Доколе!!!