острова ёжики.

острова – ёжики

не годятся слова

лишь года ёжатся

Валаам  Валаам

ни тебе радости

не твоя грусть

камень там на Ладоге

ну и пусть

камень там на Ладоге

будет дождь

что ж ты, дура, радуешься

куда плывешь

прегрешения вольные и невольные.

Ужин. Наш столик на корме. За стеклом уплывает, не хочет расстаться Валаам. Но все мельче, мельче острова. Сколько их, однако. Не до полусотни ли, однако. Некоторые совсем маленькие. Но как у взрослых, растет на острове сосна. Не сосна, так хоть береза. Не береза, так хоть кустик зелененький. И все радуются свету божьему. Ждут, вот мы вырастем. Вот наш остров станет самым большим. Вот тогда заживем. Ничего не имею против. Живите. Растите.

Ресторанным чаем, скупым чаем из пакетика, запью скупую мужскую слезу. Прощу Валаамским монахам прегрешения вольные и невольные. Берегите мой остров.

Еще запоздалые путешественники записываются на завтрашнюю экскурсию. Еще ждет нас вечер ужасающей и очень живой музыки. Еще не уснуть.

Еще не ушли острова? Ушли. Потонули в сумерках северного короткого лета. Какая тихая погода на Ладоге. Волна почти не чувствуется. Ничего уже почти не чувствуется.

Все прошло.

в твоей земле Валаам.

Прекрасный сытный и вкусный завтрак диалектически переходит в прекрасный вкусный и сытный обед. Вкушаем акриды, запиваем росой.

Звонят в колокола, чертовски хорошо звонят. Кто из моих, из Воскресенских, заканчивал здесь монахом? Кто из дедов-прадедов слушал звон колокольный, крестился, Богу молился. Уезжал на материк, оставался здесь, зимовал. Лежит сейчас в твоей земле Валаам. Иваны не помнящие родства. Нас такими сделала эпоха. Мы сами себя сделали.

Для посещения Центральной усадьбы строго необходима следующая форма одежды: для женщин – платок и юбка, закрытые плечи, для мужчин – брюки.

Кажется, только что приплыли.

Все на борту!!!

Отправление теплохода в рейс.

И поплыли, поплыли твои берега. Смотри, не насмотришься. Опять прощаюсь. И вдруг в этот раз навсегда прощаюсь? Но я и тогда прощался навсегда.

Острова ёжики, с колючками лесов. Боже мой, как я люблю тебя Валаам. Кажется, надо проклинать. Но за что, за что проклинать? Скажу до свиданья.

До свиданья. До свиданья. Звучит другая музыка, тот же лес. Собрана ли черника? Все не уходит. Сколько островов, сколько памяти.

Пора попрощаться.

Коктейль дня. Харвей Уолбангер.

Коктейль дня. Харвей Уолбангер.

Не люблю водку. Апельсиновый сок тоже не люблю.

Какое румяное свежее утро. Воздух чист как поцелуй неизвестно какого существа в эпоху до грехопадения человечества. И все человечество я один. Никаких баб Господь Бог еще не придумал.

Господи! Валаам!!!

Приехали.

Ехать так ехать, сказал попугай, когда кошка тащила его за хвост из клетки.

Пригласили на завтрак. Я съел тебя завтрак. Я не помню, что я съел. Это наверняка было чрезвычайно интересно. Об этом безусловно следовало поведать миру. Съел ли я или съел с аппетитом?

Ничего не изменилось. Все тот же лес ежовьей щетиной покрывает твои острова. Поспела черника, её теперь собирают и пожирают монахи. Завелись теперь такие звери на сказочном острове. Все лучше, чем самовары. Умер последний самовар, вывезен в неизвестность. Вверху за деревьями сияет куполом церквушка. Отцвела сирень. Совсем недавно отцвела, на Валааме все позднее, цветет, поспевает. Раньше приходит зима. Лед на Ладоге растает только в конце мая. Сколько сувениров!!! Сколько киосков. Блястит. Все блястит. Но как честный ёж признаю, есть и хорошие игрушки. Хороших икон пока не приметил. Купил себе кружку. Буду пить, вспоминать тебя, Валаам. Собрал под деревом, под сосной и увезу с собой ТРИ СОСНОВЫЕ ШИШКИ.

Через несколько минут комфортабельный красавец метеор увезет меня на теплоходную экскурсию в Монастырскую бухту в Центральную усадьбу Спасо-Преображенского монастыря.

С огромным интересом я последую за собой, любимым. А ты, читатель, можешь пить коктейль. Самое итальянское дело. В монастыре коктейли лопать.