Ладога.

За Шлиссельбургом открывается Ладога. Ладога, где не потонул Генка в марте сорок первого.

 Ладога.

Доплыви до Валаама, сверни направо, Лахденпохья, за ней, вблизи от границы, моя Элисенваара. Пресная вода моего детства.

Родину не выбирают, вон она, шумит за бортом теплоходика.

Надо спать. Надо ни о чем не думать.

Невского нашего кусачего вредителя, лучшую наживку для горе-рыбака, нашел гада и ликвидировал. Вам не интересно, а мне приятно. Чистенькая каюта. Уважают нашего брата, до чего уважают. А не будут уважать, поедем другим теплоходом.

Спать. Спать. Спать. Спать.

На что же я записался? Что я осмотрю дополнительно. Дополню, так сказать, неизгладимые впечатления. Где же тут, в каюте включается кон ди ци о нер?! Холодная ночь, однако....

Что? Уже? Вставать?

Валаам.

Китобои начистили киту зубы. Ядовитые змеи укусили кого надо. Вечерняя прохлада. На улицах столицы Мозамбика. И хочется домой. Там, на северо-западе, гадюка семи симпатичных цветов. Там, в лесу бешеная лисица и кристально честный медведь.

И можно проплыть по Неве, выбраться в Ладогу, а там взять вправо от Элисенваары, симпатичный такой островок. Звонят в колокола. Пусть себе звонят. Послушаем тишину. Поспевает на острове черника. Там она позднее поспевает. Все-таки север, север, все-таки. У всех у нас предки качались на ветке. Такие мы растакие, страна такая Россия. Кто-то в монахах заканчивал тут жизненный путь. В этой вот неуютной землице. В камешках габбро-диабазовых, в Валаамских гранитах. Забавно происхождение слова, то ли от финско-угорского валамо, то ли от пророка Валаама. Вспоминается только Валаамова ослица, как осел стоишь над обрывом. Бросить бы княжну в набежавшую волну. Все могло бы пойти по иному. Солнышко припекает, здесь солнечных дней в году, больше, чем…

Нет, загорать ты здесь не будешь. Звонят, говоришь, в колокола. Пусть, пусть звонят. Загорать не будем…

Год то нынче особенный. Каждый год теперь стал особенный. Особенное столетие, тысячелетие, геологическая эпоха. Собираются оживлять динозавра. Давно пора. Зажились мы, брат-человек?

По ком звонит колокол?