На
остановках отец покупал раков. Огромные красные раки ехали с нами на столике
купе.
И так не
хотелось их есть. Но мы их ели, мы ели удивительно вкусных раков. Мы ехали в
удивительно горячую страну, Крым. И меловые горы Белгорода. Молодые ёлочки за
окнами хотели с нами в Крым. Тыквы и арбузы с придорожных бахчей просились,
возьмите с собой. Мы тоже хотим в Крым.
Но
заблестели соляные озера. Запах гнилью Сиваш. Постучали, постучали колеса. И
вот он Крым.
Море будет
долго, море будет опять большим, сколько бы мы лет ни прожили, приезжая каждый
год, море будет опять большим, мы выросли, постарели, оно все такое же, большое,
как и в наш первый год.
Фрукты,
виноград, виноград, фрукты. Потом, только потом будет вино, будут девушки, как
будто надо приехать в Крым, чтобы убедиться, что они есть, девушки.
Поход в горы
за кизилом, сладкий спелый кизил, поцелуй школьницы пока не преследуется
законом, я сам еще школьник. Но старше на целых, страшно сказать, на два года.
Какая у тебя грудь, красавица, что мне делать с твоей грудью красавица. И
красавица стыдливо застегивает лифчик, звучат за кустами голоса друзей, мы
поспешили, мы еще успеем. Шуми, шуми море, мы еще успеем, мы будем купаться до
темноты. Звезды в августе падают для нас, желания в августе самые несбыточные,
лучшие в жизни желания.
Студент
покупает самые дешевые фрукты, никто не отдыхает так весело и не тратит так
мало денег. Их и вообще нет, денег. Но искупаться в море хочется. И мы едем,
подрабатывая проводниками, едем зайцами, едем после стройотряда и тратим кровью
заработанное шире, чем любой папенькин сынок.
Никто не
способен на такой красивый жест, как ты, студент. Помню тебя на берегу Лисьей
бухты, когда все ходили и собирали в прибрежном песке бусинки коктебельских
самоцветов, ты бросал что-то в прибой. Оказывается, привез из Карелии тамошние
гранаты и хотел проверить, как морская волна отшлифует новые для неё камни.
Каков жест. А ведь кому-то возможно и повезет, подымет на берегу кроваво-красный
гранат и приятно удивиться. А еще говорят, что в Крыму гранатов не бывает.
Все бывает
там, где пройдет российский студент.
Мы уезжаем,
увозя сумасшедший загар, мы уезжаем, оставляя еще один год у моря. У большого,
все такого же большого моря.
Придет проза
жизни, никуда не денется. Зарплаты, начальники сволочи и, кому повезет, жена,
квартира и тёща, тоже сволочь. И раз в год, возможно, раз в год еще возможно,
еще ходят туда поезда, еще долетают самолеты. И оно шумит над твоей лысиной, и
оно брызгает пеной на глупые мордахи твоих детей. И оно говорит тебе, что же ты
не приезжал, я все такое же большое. У тебя еще есть время.
И рвутся
снаряды, свистят пули, пишут меморандумы правители и врут врачи. Ты уже стар.
Оно молодо, оно перенесло все невзгоды, залечило все раны. Оно шумит за
горизонтом, уже в чужой стране и снова в твоей стране. И ты уже не поедешь, но
собираешься и едешь. И внук везет тебя,
рассказывая о чем-то глупом, делится открытиями. И оно открывается за
поворотом, как и в первый день творения, открывается большое и новое. Новое и
бесконечно знакомое, незабываемое и единственное, только твое и навсегда твое.
Единственное твое море.
