директор должен быть зверем.

Давайте избирать папу и маму путем тайного голосования!

Но тогда у Абрамовича столько детей появится! Он, конечно, жутко обрадуется, но на всех нас у него миллиардов не хватит.

И не введи нас в искушение, но избавь от лукавого.

Опять наш дурак самый умный в мире.

Директор должен быть зверем. Директор строг, но справедлив. Если его не бояться, то кого ж в школе бояться?!

Дай мне волю я такого выберу! Вы уж лучше мне воли не давайте.

Голосуем. Мнение большинства, истина в последней инстанции.

Большинство тут твердо решило, что земля плоская, а кушать человеческое мясо полезно и вкусно.

И вообще, зачем луком и стрелами пользоваться? Какой прок от них в народном хозяйстве. У нас каменный топор есть.

Будешь возникать, мы тебя этим топором и успокоим.

Очень умный, да? Значит очень вкусный. Тебя мы и съедим.

Мы так проголосовали. Начался подсчет наших голосов.

В комиссии по подсчету ТОЖЕ НАШИ ЛЮДИ.

Дерипаска опять что-то купил.

Назначить Владимира Владимировича Путина историческим государственным деятелем.

Указ вступает в силу с момента публикации его в газете.

Медвежьи лапы считаются деликатесом.
Но попробуй, об этом теперь скажи.
Страшное время!

Самолёт, вертолёт, трактор, подводная лодка, автомобиль тойота…
На скольких видах транспорта я не летал!
Поэтому и не президент.

Анатолий Борисович Чубайс опять будет что-то реформировать.
Но как угадаешь, что именно?!

Почему-то волнует судьба попугая
Романа Аркадьевича Абрамовича.


У соседки попугай улетел,
этого не жалко.

С болью в сердце узнаю, что Прохоров не поедет в Куршавель.
Миша!!! Я с Вами!!!
(тоже не поеду).

Дерипаска опять что-то купил.
Кажется, контрольный пакет.
С этими новогодними покупками сплошное разорение.

Норильский никель!
А ведь знаком. Знаком.
Вместе на одном теплоходе плыли.
Он к никелю.
Я мимо.

Клад Нарышкиных.

Давно ли, кажется, Шарик, кот Матроскин и дядя Федор клад нашли. И уже опять!!!

Опять клады. В особняке Нарышкиных клад нашли! Как же ты, Ёж Валера, проглядел?! Чего ж ты мимо прополз. Ежам тоже клады полагаются. Может я, любимый ёж князя Нарышкина. Может, с Натальей Кирилловной Нарышкиной в саду яблочко на брудершафт скушал. Пока Алексей Михайлович гуляли, да государственными делами с патриархом Никоном занимались. Мы с Натальей Кирилловной яблочко то и съели. Я ТОЖЕ НАРЫШКИН!!! Мне, ежу, тоже клад полагается. Как прямому потомку великого рода.

Большевики проклятые и коммунисты окаянные предъявили тут претензии. Дескать, они тут стояли, они в 1917-м и тут занимали. Вместе с Феликсом Эдмундовичем. Со Свердловым вместе. Хотели съесть, им проклятые буржуи Нарышкины помешали, не дали. Требуют!

Твердо скажу: Не дам!!! Это моё. Это я, Ёж Валера, законно заработал в честь моей благородной ежовьей наследственности. И поэтому претендую!!! У меня больше всех прав.

А клад-то какой! Я могу все шесть отмерянных ежу лет на серебре питаться. Серебряными ложечками, да серебряными вилочками. На серебряном сервизе буду чего-нибудь эдакое вкушать. Чего ни один ёж в России не жрал. Даже ушастый. Белобрюхий даже. А я съем! На серебре съем. И хоть я, ёж, кофе не пью, но из серебряного кофейника. Выпью. Из принципа выпью. Из вредности. Пусть сдохну потом. Но выпью. И пусть глядят другие ежи, пусть завидуют. Князь Ёж Валера, кофе кушают. Завидуй олигарх Абрамович. Трепещи олигарх Прохоров. Если еще клад найдут, то это тоже мой. Обязательно мой. А чей же еще? Был бы клад, а уж почему он мой, дело нехитрое доказать. Вон в 91-м, 93-м и, вообще, ничего доказывать не надо было. Нашли другие ежи клад и сразу схавали. Думаешь, кто из них ёж Нарышкин, или ёж Трубецкой? Еще чего захотел. Фамилии этих ежей лучше меня знаешь. Ползают, делиться ни с кем не хотят. Поэтому я тоже ни с кем делиться не буду. Ну, разве что с тобой, читатель, дам тебе немножко, может быть.

Лев Толстой и маркиз Абрамович.

Уже было начало апреля, когда маркиз Абрамович, возвращаясь с Чукотки, заехал в тот микрорайон, где находилась та подворотня, где мальчишки его особо больно и сильно били. Били не за то что, а били потому что просто били. Глухо стучали каблуки по ребрам. И памятно поразил его подлый удар по почкам. Потом весь день хотелось писать.

“Да, эта та самая подворотня. И что с того, что всех мальчишек я расстрелял, взял себе в охрану, соблазнил у них жен и дочерей, назначил депутатами и отравил радиоактивным полонием”. Да где она эта подворотня?! Думал маркиз. И сам того не зная, не узнавая, любовался родным микрорайоном, где прошла тревожная юность. Где зрели мечты, и выковывался железный характер железного олигарха.

Старая подворотня, вся преображенная, еще более уютная и чрезвычайно безопасная манила его. “Вылезай из своего майбаха, погуляй. Я тебе ничего не гарантирую, но тебе будет интересно. Ты вспомнишь юность. А когда с тебя снимут часы, снимут костюм, снимут ботинки. Ты может быть узнаешь, что теперь не только раздевают. Не только избивают. Ты испытаешь беспричинное чувство радости и обновления. Тебе будет приятно. Для нас ты всегда молод. Мы охотно с тобой познакомимся. Все лучшие минуты твоей жизни прошли в нашей подворотне. Но такого ты еще не испытывал. Испытай же меня”!

И высокое небо Чукотки, и мертвое укоризненное лицо Бориса Абрамовича и Вова в Кремле, и очередная жена, взволнованная очередным подарком и яхта, и луна и любимый попугай, всё это представилось маркизу. Он рвался в подворотню. Охрана не пускала. Он почти выскочил из автомобиля. Звонили в Лондон, жена пообещала приехать. Позвонил Путин, он послал его, и Путин долго интересовался, куда это он его послал.

Из подворотни вышли незнакомые, совсем чужие пацаны, окружили огромную черную машину. Вызвали местного губернатора, местных депутатов и представителей местных религиозных концессий. Маркиза отпаивали валерианкой.

Нет, жизнь не кончена даже в 48 – вдруг окончательно, бесповоротно решил маркиз. Женюсь на Люсе, она спилась и, наверное, в этот раз согласится. Надо чтоб мои миллиарды отражались на всех и чтобы все жили со мною вместе. В Лондоне всем места не хватит, все-таки 140 миллионов. Куплю остров в Тихом океане, заселю его исключительно земляками. Акулы подохнут от зависти.

Вернувшись в Лондон, маркиз решил осенью ехать в Москву и уговорить Люсю плыть вместе с ним на экватор.

олигархи.

Скажите, пожалуйста, а землетрясение в Чили это тоже дело рук Ходорковского? Надо же, и туда проник.

Особо интересны российскому трудящемуся события в Грузии.

События в Южной Осетии. События в Сирии. И особенно события в Сомали. Пиратов мы, почему-то особенно любим. События в Кремле это святое. Как там Вова кушает. Что там Вова слушает. КАКИЕ НОВЫЕ МИРНЫЕ ИНИЦИАТИВЫ.

Гад англичанин все продолжает шпионить. ЖКХ и гад англичанин, наши главные враги. И конечно олигархи. Олигархи. Олигархи. Олигархи. Если б их не было, их бы обязательно придумать. На работу сегодня опоздал. Виноват олигарх Абрамович. Он, он гад виноват. Так начальнику и скажу.

И в футбол опять проиграли и яхту новую купил. И почему-то опять не я.

Абрамович бедуин.

Любовь, Лена. Это такое золотое, такое святое чувство, Лена. Ты и не знаешь, Лена. Но ты его узнаешь, Лена. Вот он подходит к тебе. Такой добрый. Немного пожилой. Но это и хорошо, Лена. Он опытный, он надёжный. С ним ты улетишь как птица, и не подзалетишь. Он будет о тебе заботиться. Под крылом зелёное море, Красное море, Желтое море, Чёрное море тоже можно. Что, самолёт гудит? Ты то не гуди, не будь слишком требовательной, соглашайся и на Черное море. Неподалёку Мёртвое море. Ты увидишь достопримечательности. В пустыне стоят пирамиды, а у него так хорошо стоит, что даже в шатре бедуина… Это такой кочевник, вроде Абрамовича. Даже в шатре бедуина тебе будет тепло с любимым. + 49 в тени. Верблюжье молоко прекрасно утоляет жажду. Почти каждый месяц ты сможешь слегка помыться, Лена. Сколько детей, сколько счастья у молодой кормящей, трудолюбивой женщины. Он будет делать тебе ценные подарки. И с большим красивым золотым кольцом в носу ты пройдёшь впереди племени. И обезьяны на пальмах с гордостью скажут обезьянышам.

Гля бля! Ни хххуя! Наша-то!