Единственное твое море.

 

На остановках отец покупал раков. Огромные красные раки ехали с нами на столике купе.

И так не хотелось их есть. Но мы их ели, мы ели удивительно вкусных раков. Мы ехали в удивительно горячую страну, Крым. И меловые горы Белгорода. Молодые ёлочки за окнами хотели с нами в Крым. Тыквы и арбузы с придорожных бахчей просились, возьмите с собой. Мы тоже хотим в Крым.

Но заблестели соляные озера. Запах гнилью Сиваш. Постучали, постучали колеса. И вот он Крым.

Море будет долго, море будет опять большим, сколько бы мы лет ни прожили, приезжая каждый год, море будет опять большим, мы выросли, постарели, оно все такое же, большое, как и в наш первый год.

Фрукты, виноград, виноград, фрукты. Потом, только потом будет вино, будут девушки, как будто надо приехать в Крым, чтобы убедиться, что они есть, девушки.

Поход в горы за кизилом, сладкий спелый кизил, поцелуй школьницы пока не преследуется законом, я сам еще школьник. Но старше на целых, страшно сказать, на два года. Какая у тебя грудь, красавица, что мне делать с твоей грудью красавица. И красавица стыдливо застегивает лифчик, звучат за кустами голоса друзей, мы поспешили, мы еще успеем. Шуми, шуми море, мы еще успеем, мы будем купаться до темноты. Звезды в августе падают для нас, желания в августе самые несбыточные, лучшие в жизни желания.

Студент покупает самые дешевые фрукты, никто не отдыхает так весело и не тратит так мало денег. Их и вообще нет, денег. Но искупаться в море хочется. И мы едем, подрабатывая проводниками, едем зайцами, едем после стройотряда и тратим кровью заработанное шире, чем любой папенькин сынок.

Никто не способен на такой красивый жест, как ты, студент. Помню тебя на берегу Лисьей бухты, когда все ходили и собирали в прибрежном песке бусинки коктебельских самоцветов, ты бросал что-то в прибой. Оказывается, привез из Карелии тамошние гранаты и хотел проверить, как морская волна отшлифует новые для неё камни. Каков жест. А ведь кому-то возможно и повезет, подымет на берегу кроваво-красный гранат и приятно удивиться. А еще говорят, что в Крыму гранатов не бывает.

Все бывает там, где пройдет российский студент.

Мы уезжаем, увозя сумасшедший загар, мы уезжаем, оставляя еще один год у моря. У большого, все такого же большого моря.

Придет проза жизни, никуда не денется. Зарплаты, начальники сволочи и, кому повезет, жена, квартира и тёща, тоже сволочь. И раз в год, возможно, раз в год еще возможно, еще ходят туда поезда, еще долетают самолеты. И оно шумит над твоей лысиной, и оно брызгает пеной на глупые мордахи твоих детей. И оно говорит тебе, что же ты не приезжал, я все такое же большое. У тебя еще есть время.

И рвутся снаряды, свистят пули, пишут меморандумы правители и врут врачи. Ты уже стар. Оно молодо, оно перенесло все невзгоды, залечило все раны. Оно шумит за горизонтом, уже в чужой стране и снова в твоей стране. И ты уже не поедешь, но собираешься и едешь.  И внук везет тебя, рассказывая о чем-то глупом, делится открытиями. И оно открывается за поворотом, как и в первый день творения, открывается большое и новое. Новое и бесконечно знакомое, незабываемое и единственное, только твое и навсегда твое. Единственное твое море.

Андрей Романович

Андрей Романович Ч, друг детей и исключительно нравственный человек, гулял как то ночью в N ской лесополосе. Гудели поезда, выли на близлежащем кладбище сексуально озабоченные вампиры. Андрей Романович отдыхал душой и одна мысль, одна мысль тревожила его.

Пионэрка Аня П.  должна была пройти по этой тропе к этой железной дороге, где в маленьком домике сторожа жила её бабушка, добрая и кроткая Алина К. Аня П. весь вечер пекла пирожки и теперь и теперь спешила поделиться результатами своего незатейливого труда с любимой бабулечкой.

Уж полночь близится, а девки то всё нет, переживал Андрей. Эдак и пирожки остынут.

И все лучшие минуты его жизни опять припомнились ему. Когда он вот так же вот ждал, а она вот так же и не пришла. И к лучшему. Опять прошел милицейский патруль и его опять не арестовали.

Если пирожки будут опять с капустой, то я отказываюсь исполнять свой  долг. Пусть её вампиры гложут, им без разницы.

Гудел поезд, стучали колеса по рельсам, ехал президент и думал о нуждах трудящихся.

Хорошо бы и на этом полустанке установить общественный туалет, думал.

В лесу, где еще не опали листья, и где еще продолжалось цветение, гниение и выполнение исторических майских указов, в лесу ухало, крякало, скрипело и сильно пахло.

Известно, лесополоса, туалеты еще не построены, народ повышает свое благосостояние и не все успевают добежать.

Он поточил свою бритву.

Привычная работа, забота о подрастающем поколении, в прошлый раз бритва была тупая, она вырвалась. И долго бегала, кричала, кричала, что она из олимпийского резерва и он не патриот отечественного спорта и вообще не славянин.

Андрей Романович был славянин.

Мамка его, выходя замуж за славянина, долго спрашивала, чего у него такой большой нос и чего он по ночам говорит по английски.

Он не сказал мамке, потом ушел, потом погиб на границе с Афганистаном и мамке прислали его пиджак, простреленный четырнадцатью пулями.

Чу. Шелест. Знакомые звуки. У Аньки, наверное, сороковой размер, у кобылы.

Он бежал ей навстречу, он ощущал аромат свежеиспеченных пирожков. Она жрала их на ходу. И не ощущала, что каждый шаг приближает её к гибели.

Андрей прыгнул. Анька прыгнула. Бабушка спрыгнула с постели и пошла отворять дверь. Президент спрыгнул с подножки поезда и решил пойти пешком.

Кто то где то еще с ума спрыгнул, но его вовремя обезвредили.

Маньяк душил беззащитную жертву.

Беззащитная жертва била его ногами, отбила яйца и локтем попала в глаз.

Бабушка передумала открывать дверь.

Что мы имеем в итоге?

Сев на тело вышеупомянутого Андрея, внучка ела один пирожок за другим. Нервный стресс следовало заесть.

В лесу завыло уже не так далеко.

Это вроде не волки воют, проницательно заметила внучка. Вампир шел на помощь Андрею Романовичу, вовсе не желая с ним делиться.

Невольно к этим берегам меня влечет неведомая сила, сказал президент, ненароком ступая в кучу говна.

Они встретятся, они не могут не встретиться. Президент вдовец, у Аньки уже были первые месячные.

                                            

Скоро чемпионат мира, а потом и Новый год. Потом и ракеты кончатся. Потом, может быть, очень может быть, очень хотелось бы, ведь и усатый паскуда сдох в конце концов. Хочет душа праздника, старая дура душа хочет праздника. Найдется табакерка, шарфик найдется. Сыщется не очень добрая но умелая душа. пришьет злодея. А вы любите мечтать? Что, вы сидите в бомбоубежище и не очень то мечтается? Вас уже пришибла ракета или наоборот, вас посылают и вам приходится ехать. Какие мы все разные. Какие мы одинаковые в конце концов.

 

Поросенок Вовик бряцал оружием. Даже сам ужасался.

Какой я воинственный! Как меня, наверное, боятся. Вот пойду и всех завоюю.

И наступит такой мир. Такой мир наступит. Такой миролюбивый мир. Что все от ужаса умрут. А я буду сидеть у себя в Кремле добрый и могущественный. Все меня еще больше станут любить. Скажут, ах Вовик! Скажут, какой хвостик у тебя красивый, Вовик. Какой симпатичный пятачок у нашего эффективного менеджера. Наверное, он очень спортивный. Наверное, он зарядку делает по утрам.

Надо им пообещать. Непременно надо  чего-то пообещать. Процветание и всеобщую индексацию я им уже обещал. Правда, они уже забыли. Пообещаю еще больше процветания и индексации. Бесплатный сыр пообещаю! Хорошую погоду летом и интересные мероприятия зимой. Зимой у меня часто интересные мероприятия бывают. Надо только не перестараться, чтобы не все вымерли. Чтобы некоторые выжили и приняли участие в Параолимпиаде.

А я буду работать над новыми указами. И пусть меня хорошо кормят!!! Ведь я же незаменим.

А этим американцам. Американцам этим. Козью морду в особо крупном размере. Козью морду и новые экономические санкции!!! Они у меня посидят без нашего камамбера. И без рокфора тоже посидят. Мои ж сидят пятый год и ничего.

Попросятся гады принять их в РФ, я еще подумаю. Я еще очень и очень подумаю. Достойны ли. Ихний Техас мне очень что-то подозрительный.

 отмена запрета на смертную казнь. как вовремя Димон. наш медвед всегда самый умный. военных преступников ведь вешать надо. можно, конечно, расстрелять. но стоит ли патроны тратить. нет, хорошая осина в лесу, прочная веревка. и виси крысинда. заслужила.

Убивец

 Убивец!

Кто убивец?!

Ты. Убивец!

Прошло мгновение ужасной немой борьбы в душе Раскольникова. Невыразимым взглядом глядел он на Байдена.

Сам дурак!!! Вдруг ужасным голосом крикнул он.

И тут бюджетники, бюджетники, бюджетники, тридцать тысяч одних бюджетников:

Владимир Владимирович, сейчас мочить будем или пусть прощения попросит?

Да, думал Раскольников, пусть попросит прощения, пусть станет на колени, поцелует пол сортира. Я его, конечно, не прощу. Но пусть встанет, пусть признает, что не убивец я вовсе. Веселый и дружелюбный парень. Пусть подарит мне собачку. Я ему тоже такое подарю! Он сейчас даже и не догадывается, но я ему подарю. Обкашляю с братками и подарю. Чего б такое подарить?

И мысль о том, а он любил мыслить, с каждым годом все больше любил, мысль о том, что он уже и не новичок, что есть и другие, очень хорошие подарки, эта мысль грела и утешала. Пусть еще поживет, думал. Все равно, я его переживу. Я всех переживу. Еще и на Марс слетаю. Там тоже наши.

Лети моя мышь.

 Памятуя бессмертного Омара ибн Хаттаба, ни землетрясение в Чили, ни короновирус не твое дело, о мудрый Вовка ибн Вовка. Могущественный ты, Вовик, но летать, хлопая крылышками, и гадить особо ароматным говном с вредными вирусами, не твой это профиль. Ты бы и рад, но не получится. Может быть в следующую мутацию преодолеешь межвидовой барьер и начнешь морить избирателей более эффективно. А пока, увы и ах. Будем морить гада Навального, истребим последнего беглого шпиона в его шпионском логове. сделаем что нибудь доброе выжившим старикам и подарим детям еще одну собачку. Год мудрой и обаятельной охтинской крысы идет к финишу. Скоро замычит на дворе мороженая говядина. Будем Лесбия жить пока живы и обязательно пойдем и проголосуем.