все течет, все изменяется.

Но все течет, все изменяется.
Говорят даже, что будет весна. А потом и десять триллионов найдутся. И так все заживем!!!
Заживем все так. Что неизвестно, заживет ли у нас. Уже живого места не осталось.
А Вовику опять захотелось. Какой ты сексуальный Вовичек. И сколько можно, ведь не всех же и можно. Некоторые уже и так умирают. А ты еще и медицину хочешь улучшать. Твоими усилиями она и так очень улучшилась, нет её фактически, под микроскопом не разглядишь.
Бухнешь на неё триллион, она и сдохнет.
Образование у нас образовалось очень странное. Оно вроде бы и есть, но его как правило и нет.
Некоторые самообразуются, ну хочется человеку учиться. Он и учится. Как Путин не старайся, а я возьму и выучусь. И на запад свалю, пока эта морда меня не зацапала.
И на отаве трава растет. Может кто и увидит свет в конце тоннеля. Но это будет не благодаря, а вопреки всем Вовиковым усилиям.

Темнота.

Ох, и скверная ты, темнота!

Не раз повторял он.

Темнота улыбалась:

То ли будет, когда свет увидишь.

И он увидел свет в конце тоннеля. И вой ангелов и скрежетание зубовное обиженных бесов. И откуда-то монотонно гудело:

За дело его.

За дело.

Темнота ему наша не нравилась.