НО ВОТ ОН. ОБОРОТЕНЬ В ПОГОНАХ.

Как водится. Полтора манифестанта и пара-тройка журналёров, уже образовалась. Дежурят, ждут, когда начнут разгонять. Вампиры подлетели и очень незаметно приземлились, хорошо тут баки мусорные удачно стоят. А вот и полиция. Подъехали и совсем не стандартно, похватали, кого б вы думали? Журналюг. Те повозмущались, но тоже видно ошалели от такого беспредела. А манифестанты стоят. Стоят родименькие. Вечер, темнеет, хоть и лето, но темно. И фонари тут почему-то сегодня не горят.

 – Что это, шепнула ему Люда.

Он и сам заметил. Ишь ты, прокрался. Думал, что не заметим. Полковник был почему-то в штатском. Стоял тоже за углом, оглядывался. Улица в этот час была не по-летнему пустынна. В окна никто не поглядывает. Будешь выглядывать, накликаешь себе, не оглянешься, в свидетели позовут, затаскают. Кому надо?

И вдруг полковник кувыркнулся как-то странно, вбок. Батюшки! Люда едва не ойкнула. В собаку, в здоровенную собаку оборотился. Да это ж волк. Волк-оборотень. Опытный охотник, он все-таки затаил дыхание. Впервые видел. Слышать слышал. Что-то подобное предполагал, идя сюда уже просчитывал варианты.

НО ВОТ ОН. ОБОРОТЕНЬ В ПОГОНАХ.

Тульский бизнесмен.

Ты на что, бизнесменище, посягнул? На наше самое святое!!! На право грабить, бить и увечить. Не позволим!

Завсегда право грабить, бить, и увечить за нами было. За партией ленина-сталина, за нашим самым государственным в мире государством. За милицией, за полицией и за классово близкими и духовно родными и симпатичными. За нашим, горячо любимым преступным миром. Не дадим его в обиду. Сегодня ты бандитов обидел, а завтра на Владимира Владимировича замахнешься. С тем же кухонным ножом, да на главу государства. Если все у нас так будут, 140 миллионов кухонных ножей, так у нас на вас пистолетом, бейсбольных бит и самолетов с ракетами не хватит. Тем более, что ракета еще неизвестно куда упадет. А нашему режиму нужна надежная защита. Поощрять такую нездоровую активность населения? Аппалитично рассуждаешь, дарагой. Аппалитично рассуждаешь.

Мало ли что законы? Да, мы им разрешили защищаться. Иногда. В особых случаях. Мало ли что. Запад там, рядом наблюдает. Особо что-нибудь зверское, если мы решим, что зверское. Вообще, если МЫ РЕШИМ, то защищайся, дарагой, защищайся. Мы тебе разрешили. Но там чтобы уж самостоятельно, без санкции вышестоящих органов?!

Этого тульского самоуправщика, этот пряник тульский зачерствелый, этот самовар тульский заржавелый. К самому строгому, к самому справедливому, к самому гуманному нашему правосудию. Привлечь и так, чтоб другим неповадно было. Думаем, братки тут сами разберутся, порядок наведут. Но если не наведут, если не утихомирят самоуправщиков, тогда пора, давно пора нашему самому государственному в мире государству сказать свое веское МЯУ.

Не допустим. Не допускали, со времен хана Батыя, держали и не допускали. И сейчас не допустим. Нас еще хватит.